Находясь в Смоленске, Наполеон подождал подхода своих арьергардов, своих тыловых корпусов и, дав войскам отдых три дня, приказал отступать дальше на Оршу. Он считал, что русская армия, понесшая потери при Бородино, вряд ли могла успеть оправиться за столь короткий срок и недооценивал ее силы. Поэтому Наполеон приказ своим корпусам выходить из Смоленска с большими интервалами. Смысл этого марша состоял в том, что каждый французский корпус, выходя из города, пройдя дневной переход, около 24–30–35 километров, должен был прибыть в населенный пункт и остановиться в нем на ночлег, для того чтобы люди не ночевали на открытом воздухе.
Таким образом, с интервалом в один день один за другим французские корпуса покинули Смоленск и пошли в направлении Орши по южному берегу Днепра, по той самой дороге, по которой они наступали несколько месяцев назад.
Но когда Наполеон дошел до города Красного, к этому городу также подошла с юга русская армия. Она оказалась более боеспособной, чем император французов рассчитывал. Первому досталось корпусу Евгения Богарне, который попытался пробиться сквозь отряды Милорадовича, ему это не удалось, тогда он обошел их проселочными дорогами и достиг Красного, где его ждал Наполеон. Вслед за ним шел маршал Даву тоже на достаточно большом расстоянии.
Корпус Даву был также отрезан, но на этот раз Наполеон решил, что он должен поддержать отступающие части, построил свою гвардию в боевой порядок и контратаковал русских. Под прикрытием контратаки наполеоновской гвардии корпус Даву также смог пройти и присоединиться к основным силам в Красном.
Последним шел корпус Нея. Наполеон сначала планировал также дождаться подхода этого арьергардного корпуса, поддержать его атакой своей гвардии и дать возможность ему пройти по главной дороге. Но угроза обхода русскими частями вынудила Наполеона оставить Нея решать свои проблемы самому и продолжать отступление вместе с гвардией на запад. Когда Ней подошел к Красному, он увидел, что пути отступления для него отрезаны, и единственный путь – это пробиться штыками.
Русские войска заняли город Красный и позицию к востоку от него. Примерно метрах в 200 от самого города проходит очень узкий глубокий овраг, который необходимо преодолеть, забраться на крутой подъем, для того чтобы пройти по дороге и добраться до города. Именно это предстояло сделать маршалу Нею с его корпусом – забраться на высоту, сбить русские полки, пробить себе дорогу и беспрепятственно отступить дальше. Войска Нея провели несколько атак, но были в результате отброшены и отступили. Его корпус находился в безнадежной ситуации – он не мог пробиться на соединение с Наполеоном, он был со всех сторон окружен русскими полками. К Нею пришли русские парламентеры с предложением сложить оружие, но маршал Ней ответил, что маршалы Франции не сдаются, и решил искать выход из этой критической ситуации.
Тогда Ней в темноте дошел до Днепра, в районе деревни Сырокоренье переправился на его северный берег и уже по северному берегу Днепра достиг Орши, где встретился с отступившими отрядами армии Наполеона.
Если в корпусе Нея при выходе из Смоленска было около 5000 человек, то до Орши добралось не более 500. Но, несмотря на столь большие потери, французские солдаты, те, кто были в Орше, и французские генералы, и сам Наполеон встречали Нея с большой радостью и считали, что это большая удача для него – вырваться из этой ловушки и присоединиться к армии.
В целом армия Наполеона в боях под Красным потеряла больше половины своего состава, ее потери составили около 20–25 тысяч человек, в том числе пленными, убитыми и ранеными, и бросившими свое знамена. От Орши до Березины французская основная армия, те корпуса, которые сражались при Бородине и провели месяц в Москве, отступали уже в настолько уменьшенном составе, что уже почти не представляли собой боевую единицу.
Когда французская армия прибыла в Оршу, то оказалось, что лошадей не хватает даже для артиллерийских орудий. Тогда Наполеон приказал сжечь все частные повозки и кареты, выпрячь оттуда лошадей и таким образом подкрепить свою артиллерию. Тогда же он приказал сжечь понтонные парки. Но на свой страх и риск французские инженеры оставили походные кузницы и склады с гвоздями и оборудованием для наведения простых переправ. Это и спасло французскую армию на Березине спустя несколько дней. От Орши Наполеон двинулся на запад, на Борисов, для того чтобы двигаться к своим складам, заранее подготовленным на случай отступления. Но на Березине его ждал уже адмирал Чичагов.
Уходя вглубь России, Наполеон вынужден был оставлять для охраны своих коммуникаций отдельные корпуса. Десятый корпус Макдональда был направлен с самого начала войны на Ригу для прикрытия крайнего левого фланга армии. Когда из Дрисского лагеря для прикрытия Петербурга русские оставили первый корпус Витгенштейна, то против корпуса Витгенштейна под Полоцком был оставлен второй корпус Удино, а вместе с ним еще впоследствии шестой корпус Сен-Сира. На юге против 3-й армии Тормасова оставались австрийский корпус Шварценберга и седьмой саксонский корпус Ренье. Таким образом, в результате из-за растянутости коммуникаций Наполеон в генеральном сражении при Бородино имел только пять корпусов из имевшихся в Великой армии двенадцати. На северном направлении Витгенштейн сражался с Удино и с Сен-Сиром с переменным успехом во всех операциях вокруг Полоцка. На юге Шварценберг и Ренье также более или менее успешно действовали против Тормасова до тих пор, пока русская дунайская армия с Балкан не успела прийти к театру военных действий в сентябре и, по сути своей, кардинально изменить соотношение сил на этом участке. Шварценберг и Ренье были вынуждены отступить на запад на территорию Герцогства Варшавского.
Тогда же, в сентябре 1812 года в Петербурге созрел план окружения Наполеона. Французы еще не успели даже войти в Москву, а император Александр уже думал о том, как их окружить и разбить на реке Березине. План был принят и отправлен в качестве рекомендации главнокомандующему всеми вооруженными силами на театре военных действий Кутузову, а также в виде рескриптов командующему первым пехотным отдельным корпусом генералу Витгенштейну и адмиралу Чичагову, который сменил Тормасова на посту командующего 3-й армией.
В соответствии с петербургским планом императора Александра для Наполеона была приготовлена ловушка. Русские войска должны были окружить Наполеона на реке Березине.
3-я армия адмирала Чичагова, оставив небольшие заслоны на западе против Ренье и Шварценберга, основными силами двинулась к Минску и далее к Борисову, для того чтобы занять линию реки Березины и отрезать Наполеону путь отступления.
1-й корпус Витгенштейна также приближался с севера. Клещи сжимались со всех сторон. Возникла трудная и, по сути своей, критическая ситуация для армии Наполеона, оказавшейся в окружении неприятеля, вдвое – втрое превосходившего ее.
Созрели все предпосылки для выполнения смелого петербургского плана царя Александра по окружению, разгрому и захвату в плен самого Наполеона на реке Березине.
По сути своей, французская армия оказалась в ловушке, окруженная русскими силами, в 2–3 раза превосходящими ее. Казалось, что выхода никакого нет. Но на этот раз тоже помог случай.
Французская кавалерийская бригада генерала Корбино, шедшая навстречу Великой армии, должна была перейти через Березину. Они нашли небольшой брод около деревни Студянка и перешли по этому броду на восточный берег, присоединившись к Великой армии и сообщив, таким образом, Наполеону место возможной переправы. Наполеон двинул свои основные силы на Борисов, а на другом берегу реки Березины его ждал адмирал Чичагов. Он был в сложной ситуации. Во-первых, перед ним был сам Наполеон, во-вторых, адмирал Чичагов не очень хорошо себе… как и Витгенштейн, точно так же, как и Кутузов, не очень хорошо себе представлял истинного положения во французской армии и настоящего уровня ее боеспособности, не мог себе представить, что он настолько низок уже к этому времени.
Вполне резонно адмирал Чичагов опасался Наполеона и боялся вступать с ним в открытое столкновение. Но перед ним стояла высокая задача – он должен был преградить ему путь на запад.
3-я армия адмирала Чичагова заняла линию реки Березины и перерезала французам путь на запад. Они захватили борисовские укрепления, сам город Борисов, и их авангард выдвинулся вперед. Во встречном бою у деревни Лошницы войска маршала Удино опрокинули авангард Чичагова, загнали его в Борисов, захватили сам город. Адмирал Чичагов лишился укрепленных пунктов на другом берегу Березины и вынужден был ждать места, где Наполеон начнет переправляться.
Наполеон ложными маневрами ввел Чичагова в заблуждение. Чичагов считал, что Наполеон будет переправляться через Березину южнее Борисова. Там уже были заготовлены средства для переправы. Поэтому основные силы адмирал оставил в Борисове, небольшие отряды отправив на север к деревне Брили и на юг километров 20 к предполагаемому месту переправы, где Наполеон уже скопил достаточное количество строительных материалов.
Сам Наполеон возвел мосты севернее этого города, у деревни Студянка, и перешел в том месте, где если его и ждали, но не сильно. На другом берегу реки Березина стоял только небольшой отряд полковника Корнилова, который французы без труда смогли оттеснить. И даже спешно брошенные на это направление дивизии из дунайской армии не смогли сбросить французов обратно в Березину.
В то же время на западном берегу к тем частям французов, которые еще оставались там, с юга стали подходить передовые отряды корпуса Витгенштейна, того самого корпуса, который оборонял петербургское направление, потом спустился вниз и теперь атаковал французов с запада.
Под Студянкой завязалось настоящее сражение. Русские атаковали с юга, французы их контратаковали с севера, пытаясь прикрыть переправу и не дать возможность русским сбросить остатки французских войск в Березину. На другом берегу на следующий день, подтянув значительные силы, Чичагов снова перешел в наступление, но Наполеон бросил последнюю оставшуюся в его распоряжении кавалерию – кавалерийскую дивизию Думерка.
С наступлением темноты французские войска, сражавшиеся на восточном берегу Березины, состоявшие из швейцарцев, поляков и немцев, также отступили на западный берег, и на равнине около мостов остались только толпы солдат, бросивших свое оружие, бросивших свои полки и уже думавших только о том, чтобы спасти награбленные богатства. Их долго уговаривали перейти через мосты, до тех пор, пока на горизонте не появились казачьи разъезды, и, чтобы мосты не попали в руки преследующим русским отрядам, Наполеон приказал их сжечь. Наступила паника, и очень многие люди, оставшиеся на том берегу реки, погибли либо попали в руки казаков.
Французы при переправе через Березину снова понесли, как и при Красном, очень большие потери. На этот раз тяжесть потерь легла на второй корпус Удино и девятый корпус Ожеро, которые присоединились к Великой армии незадолго до переправы через Березину. Но главное дело было сделано – сам Наполеон со своими маршалами, со своим штабом большинством своего офицерского корпуса смог перейти через реку и продолжить свое отступательное движение к Вильне. Только после Березины в последний месяц кампании 1812 года и наступили те самые морозы, которые уже добили Великую армию. Только после Березины на ночных переходах между Студянкой, Зембиным, Молодечно и Вильной солдаты по ночам замерзали насмерть целыми ротами, потому что градусник температуры упал до 25–30 градусов мороза.
Видя, что, с одной стороны, остатки армии уже вырвались и, по сути, им ничего не грозит, они уже скоро дойдут до основной базы в городе Вильно, Ковна и смогут отступать дальше на Варшаву, с другой стороны, понимая значимость своего присутствия в Париже для организации обороны, для восстановления новых вооруженных сил, Наполеон оставил свою армию неаполитанскому королю, маршалу Мюрату, и уехал в Париж из деревни Сморгони. Здесь опять точно так же, как и задолго до этого, Наполеон оставил главное командование не самому способному из своих маршалов, кому-нибудь из самых способных своих маршалов, а Наполеон оставил командование армией следующему в монархической иерархии. Мюрат был королем, он занимал неаполитанский престол, а все остальные маршалы были просто подданными французского императора.
Вскоре после того, как уехал Наполеон, Мюрат тоже покинул армию и тоже уехал в Неаполитанское королевство. Он оставил армию вице-королю Евгению Богарне. Потому что Евгений Богарне хоть и был дивизионным генералом, но он был вице-королем Италии. Он был вторым человеком в итальянском королевстве после Наполеона формально. То есть вот этот принцип монархической иерархии, он в головах людей сидел довольно крепко. Люди XVIII века еще мыслили скорее этими понятиями, чем понятиями военной целесообразности, даже в такой ситуации.
В конце декабря последние остатки Великой армии покинули пределы России. Больше всего повезло фланговым корпусам, тем, кто не был в Москве, тем, кто не сражался при Бородино. В относительном порядке отступили десятый корпус Макдональда, в который входила седьмая польская дивизия Гранжана, и пруссаки Йорка. Пруссаки просто подписали конвенцию о том, что они не будут больше воевать с Россией и на стороне Наполеона больше тоже не сражаются, например. Австрийский корпус Шварценберга, который также по соглашению с русскими оставил Варшаву и отошел на территорию Австрии. Основные корпуса, те, кто шли с Наполеоном в Москву, те, кто сражались с русскими на Волыни, те, кто сражались с русскими под Полоцком и на Березине, они понесли очень большие потери. Очень большие потери понес 11-й резервный корпус. Его дивизии почти не принимали участия в боях и встретили Великую армию уже на марше после Березины к Вильно. В частности солдаты неаполитанских полков не были готовы к условиям холодной зимы, а тем более, к такой зиме, которая наступила в декабре 1812 года, и несли потери от морозов. Все, что осталось от Великой армии, отступило на линию Вислы, где располагались их депо. Там они смогли привести себя в кое-какой порядок и уже двинуться дальше, для того чтобы послужить костяком и основой для новой армии, для новых вооруженных сил императора Наполеона, которые уже примут участие в кампании 1813 года.
