Статьи

К концу Сентября заморозы становились по ночам чувствительны, для не привыкших к холоду, легко одетых неприятельских войск. Небо задергивалось серыми тучами, заморосили дожди, задули осенние ветры, выпал мелкий снег, предвестник непогод, и все еще не было ответа от Императора Александра. Наполеон решился не медлить долее, и 1-го Октября начал готовиться к выступлению из Москвы. Гвардии и корпусу Даву, стоявшим в Москве и близ нее, повещено снаряжаться к походу... Стали укладывать для отсылки во Францию военную добычу, названную Наполеоном трофеями. Она состояла из нескольких уцелевших от пожара Турецких и Польских знамен, бунчуков, булав, старинных доспехов, деревянного Московского герба с крыши Сената, награбленного и содранного с окладов икон золота, обращенного в слитки, и снятого с Ивана Великого креста, назначенного Наполеоном для новой церкви, которую намерен он был выстроить против Лувра. Ни одна из добыч Московских не перенеслась за Днепр, где все они по повелению Наполеона были потоплены, а памятник чистой веры, в день Пасхи воздвигнутый в Париже христолюбивым Александром на месте богоотступления и цареубийства, не изгладится из скрижалей веков.

Саксонец Шлитт в 1547 году был в Москве, выучился языку нашему, имел доступ к Царю и говорил с ним об успехах художеств, Наук в Германии, неизвестных Россиянам. Иоанн слушал, расспрашивал его с любопытством и предложил ему ехать от нас Посланником в Немецкую землю, чтобы вывезти оттуда в Москву не только ремесленников, художников, лекарей, аптекарей, типографщиков, но и людей искусных в древних и в новых языках - даже Феологов! Шлитт охотно взялся услужить тем Государю и России; нашел Императора Карла V, в Аугсбурге, на сейме, и вручил ему Иоанновы письма о своем деле… Карл V дал нашему посланнику грамоту с дозволением искать в Германии людей, годных для службы Царя; а Шлитт набрал более ста двадцати человек и готовился плыть с ними из Любека в Ливонию. Но все разрушилось от низкой, завистливой политики Ганзы и Ливонского Ордена. Они боялись нашего просвещения; думали, что Россия сделается от того еще сильнее, опаснее для соседственных Держав; и своими коварными представлениями заставили Императора думать так же: вследствие чего Сенаторы Любекские беззаконно посадили Шлитта в темницу; многочисленные сопутники его рассеялись…

Скачки как служебное удовольствие В езде офицер испытывается на двух лошадях, причем одна из них казенная, должна была представляться из последнего ремонта, лично офицером выезженной, а другая собственная. В скачке испытание производится на собственной строевой лошади в полном походном снаряжении, причем до скачки участники ее проверяются в манежной езде, затем совершают переход в 45 верст в 4 1/2 часа, и тогда только допускаются к скачке на 1 версту с 2-мя препятствиями. Приз выдавался только спустя 3-ое суток, в течении которых комитет скачки удостоверялся, что лошадь во всех отношениях сохранена Читать дальше...

Cлучилось немыслимое в военно-морской истории дело — один линейный корабль объявил о блокаде морского порта! Курьез этот так бы и остался курьезом, если бы Форбен не выполнил своего обещания — он атакует неприятельские суда, причем топит всех имперцев, невзирая на тоннаж и количество пушек, с венецианцами же поступает хитрее, заставляя капитанов выкидывать в воду товар и следовать в Анкону. Тех же, кто пытается выйти из Анконы, пушечные залпы убеждают вернуться обратно в порт. В результате гавань блокированного города была забита порожними судами, в крепости быстро уменьшались запасы продовольствия, испуганный дож под давлением императора Священной Римской империи обрушил шквал протестов на действия Форбена. Последней каплей послужила для него атака двух венецианских барков, груженных солью, шедших под конвоем имперского фрегата. Корсар взял австрияка на абордаж, а венецианцам приказал выкинуть груз за борт, что им и оставалось выполнить.

Олег собрал свою дружину, и бодро выступил на битву. Рязанцы успели уже позабыть неудачи прежних войн с Москвитянами; первые 20 лет Олегова княжения пробудили в них сознание собственных сил, и они заранее обнаружили уверенность в победе. Эта гордая и вскоре обманутая уверенность подала повод северному летописцу высказать вполне свое нерасположение к соседям. «Рязанцы, свирепые и гордые люди,— говорит он,— до того вознеслись умом, что в безумии своем начали говорить друг другу: не берите с собою доспехов и оружия, а возьмите только ремни и веревки, чем было бы вязать робких и слабых Москвичей. Последние напротив шли со смирением и воздыханием, призывая Бога на помощь. И Господь, видя их смирение, Москвичей вознес, а гордость Рязанцев унизил». Битва произошла недалеко от Переяславля Рязанского на месте, называвшемся Скорнищево. Уже самое имя Московского вождя было плохим предзнаменованием для Рязанцев; в отношении военного искусства Олег уступал острожному и талантливому Волынскому, который вероятно в свою пользу обратил излишнюю самонадеянность неприятелей и приготовил им какую-нибудь неожиданность. «Тщетно махали Рязанцы веревочными и ременными петлями, продолжает летописец; они падали как снопы и были убиваемы как свиньи. Итак Господь помог Великому князю Димитрию Ивановичу и его воинам: одолели Рязанцев, а князь их Олег Иванович едва убежал с малою дружиною».

…Появилась новая колонна. Первый батальон допустил оную на полуружейный выстрел и предводимый Полковником Козляниновым и Штабс-Капитаном Чемесовым, принявшим команду батальоном после раненого Капитана Мартынова, чрез пылающую деревню, бросился на неприятеля в штыки, опрокинул его и быстро преследуя, произвел в колоннах величайший беспорядок. Пользуясь сим, эскадрон Татарского Уланского полка заскакал неприятелю во фланг, отделил от находящегося тут ровика и совокупно с батальоном Измайловского полка вырезали почти всю колонну. Таким образом батальоны Измайловского полка на всех пунктах истребляли остатки неприятеля, без важной для себя потери Читать дальше...

Знакомые нам буквы «ъ» («еръ») и «ь» («ерь») изначально использовались для передачи кратких (редуцированных) звуков «о» и «е» соответственно. Со временем эта особенность церковнославянского языка исчезает в русской письменности, сохраняясь лишь в отдельных словах. Поэтому при встрече в тексте букв «ъ» и «ь» в середине непонятного слова попробуйте или не произносить их, или заменить «ъ» на «о», а «ь» - на «е». Хотя глаз довольно быстро привыкает отделять по смыслу одно слово от другого, этому процессу часто мешают сокращения слов, которым подвергалось большинство сакральных понятий и слова, наиболее часто встречающиеся в речи. Эти слова «прикрывались» сверху специально изобретенным знаком - титлом…

Для лучшего удостоверения в верности агентов, из нейтральных или неприятельских чиновников набираемых, нужно привлекать их на свидание в местах безопасных, посылать к ним надежных офицеров с письмами от начальника Главного штаба, которые тотчас должны быть сожигаемы. Посланный обязан достать от них лестью и обещаниями такой письменный ответ, который бы, будучи ясным доказательством измены со стороны агента, служил залогом его верности»

Не пожалуете ли вашего ножа разрушить арбуз? Записки сенатора Павла Степановича Рунича о Пугачевском бунте, 1774 г, с приложениями.// Русская Старина. Том II. СПб., 1870 «А как в сие время Пугачев говорил что-то с одним старцем, всех прочих древнейшим, то Чумаков и Творогов, близ коих стоял и Федулов, подошли к нему и просили: «Государь, батюшка, не пожалуете ли вашего ножа разрушить арбуз; ибо нет здесь ни у старцев, ни у наших нет того большого ножа, коим бы можно было перерезать сей невидимый арбуз». Он, говоря со старцем, вынул нож из ножен, отдал Творогову и оборотился посмотреть, как будут оный резать. Но вдруг слышит от Чумакова, Творогова и Федулова один голос: «Мы обманывались — ты не государь, а изменник и бунтовщик!»

Время, в которое я осмеливаюсь призывать внимание Вашего Императорского Величества на обозрение польз народа, коего вы Отец, может быть есть последнее, которое вам остается для избежания ужасного, но неизбежного падения, которое угрожает Отечеству и его главе, как и последнему из его подданных. …Никто, Государь, столько не знает, как Вы, сколько сие постановление удалилось от духа первого его изобретения, и опыт никогда больше не доказывал опасности сих недоконченных мер, принятых нерешимостью и обезображенных недоверчивостью, которые по несовместности и по недостатку в соображении средств вовсе не ответствуют первой своей цели. Если от пружин правления, Вы благоволите низвесть взоры Ваши на их действие, то какое, Государь, для отеческого сердца Вашего откроется зрелище совершенного расстройства Государства

«Московские вести». 2 мая (19 апреля ст.ст.): «Вчера в Европе рабочие праздновали 1-е мая, а потому администрация ожидала какого-нибудь движения и среди наших рабочих. Администрация была готова на всякий случай ко всему, а накануне вчерашнего дня в Москве были произведены многочисленные обыски и аресты. В меблированных комнатах «Англия», на Тверской, полиции показался подозрительным один господин, прибывший из Тульской губернии. Когда к нему явились агенты полиции будто бы с телеграммой на его имя, г. Б[ердихин] выхватил револьвер и хотел стрелять, но был обезоружен. У него при обыске найдено две бомбы, револьвер и простое платье, припасенное для переодевания…»

Итак, пока что, ныне не советую доверять слуху о превращении серебра в золото, хотя несомненно, что наш «серебряный» и бумажный рубль на глазах превращаются в золотой, благодаря разумным финансовым мерам. В делах людей и в их царствах возможными оказываются невероятнейшие вещи и, хоть потихоньку, годами, но могут совершаться крупные перемены. Не таково царство природы: оно долговечнее, его подвижное равновесие устоялось так прочно, что года и люди тут мелки для счета, и эволюция в вечности едва мыслим: мелочи меняются, но общее вращается около устойчивого, хотя и подвижного равновесия. С этой точки зрения в тайнах природы и ее химических элементах найдутся свои опоры для движения людского— все вперед, так как поступательное движение разумного отодвигает назад инертно упрямое, чрез что и достигается сохранение установившегося равновесия. Читать дальше...

Древнерусская топография и разоблаченные хитрости монахов Киберганского монастыря Акты, относящиеся до гражданской расправы Древней России: Том I. Киев, 1860 И повели обои старожилцы от реки от Нерли истоком Зелинсовским вверх до дву берез, а от берез подле болота на два дуба, да на вяз, что на одном корени, а от вяза на березу, да на яму, да на яму же, да на суховерхую сосну, да на ель, да на сосну, что стоит на дорозе. Да став обои старожилцы тако рекли: то, Господине, на праве земля, селище и лес Святаго Ивана Предтечи Киберганского монастыря, а на леве земля Спасского монастыря, селища и лес Стебачевские. Да повели от дороги на липу, да на дубовый пень на старые грани, да на яму, да на дуб, да на ель, да на яму против селища Зеленкова, да на три дубы…

Ход останавливался у Покровского собора, царь и патриарх отправлялись в собор, где на патриарха возлагалось полное облачение, если он шествовал от Успенского собора в малом облачении, и совершалось молебствие, а царь облачался в царский наряд в соборном приделе. В это время на Лобном месте, богато убранном бархатами и сукнами, ставили налой с евангелием и иконами. Около Лобного места стояло осля, у которого находились патриарший боярин и несколько дьяков, и тут же ставилась заблаговременно приготовленная большая верба на санях. Царь и патриарх, выйдя из Покровского собора, отправлялись к Лобному месту и всходили на него. Патриарх подносил царю ваию и вербу и раздавал их духовным и светским властям, митрополиты же раздавали вербу низшим светским чинам и народу. После раздачи вербы архидиакон читал евангельское повествование о входе Спасителя во Иерусалим, и когда произносил слова евангельского текста: «и посла два от ученик»… соборный протопоп и ключарь подходили к патриарху, который благословлял их и, произнося соответствующие слова евангельского текста, посылал по осля. Посланные говорили с находившимися подле осляти также словами евангельского текста и приводили осля к Лобному месту. Тогда патриарх брал в руки евангелие и крест, благословлял крестом царя, садился на осля, и шествие начиналось.

В Черном море мы гуляли, всюду турок мы искали Искренне желая, чтобы нижние чины ознакомились возможно полнее с более чем 100-летней службой нашего полка Царю и Отечеству, с его славным боевым прошлым и доблестным мирным настоящим, я избрал для «памятки» форму изложения, наиболее легкую для чтния и удобную для понимания и усваивания прочитанного простым народом, — форму стиха. Читать дальше...