Статьи

Солдаты в оскорблении и в тревоге клялись друг другу, что постоят за своих стариков Я шел к нему через Исаакиевский мост, видел, как солдат гренадерского полка перелез через перила носовой части плашкоута, снял с себя кивер, амуницию, перекрестился и бросился в Неву. Когда он все это снимал, я не понимал, что, он делает, мне не приходило в голову, что он собирается лишить себя жизни. — Часто случалось, что солдаты убивали первого встречного, предпочитая каторгу солдатской жизни. Нас преследовали за то, что мы не доводили людей до такой крайности. Глубокомысленные соображения жалкого историка Богдановича, как следовало действовать, рассказ Жихарева, как Петр Яковлевич Чаадаев будто бы советовал Васильчикову, что говорить солдатам, все это не что иное, как пустая болтовня людей, не знающих сути дела. Читать дальше...

Огромную массу ненаселенных пространств, почти не знавших частной собственности, дали России ее территориальные приобретения на юге и востоке в течение последних трех столетий. Сибирь, Кавказ, Новороссия и восточные губернии Европейской России заключают в себе и по настоящее время большое пространство пустопорожних земель, составляющих государственную собственность. Первая колонизация этих земель предприимчивыми выходцами происходила большей частью без ведома или, по крайней мере, без участия правительства; но дальнейшее заселение пустопорожних окраин всегда совершалось у нас при заботах и ближайшем участии правительства, которое либо само привлекало сюда крестьян различными льготами, либо жаловало здесь земли и продавало их частным лицам, заботившимся в собственных интересах о заселении края.

Пить иль не пить? Вот в чем вопрос. Ученые мужи пусть мерят «за» и «против». А вы, британцы, пейте! Вас призываю, да! Пусть доктора клянут, в чем убеждаю я... В 1744 в Клойне Беркли пишет и публикует трактат «Сейрис», главной целью которого была реклама чудодейственных медицинских свойств «дегтярной настойки», о которой Беркли узнал во время пребывания в Америке, а потом опробовал на себе. Помимо рассуждений о настойке (продолженных Беркли в 1752 в «Дальнейших мыслях о дегтярной настойке») в этой работе содержится немало философских идей, обнаруживающих значительные изменения в общей атмосфере философствования Беркли. Интерес к этому сочинению был связан не столько с вплетенными в него философскими соображениями, сколько с медицинскими сведениями насчет якобы целебного действия дегтярной настойки , о котором Беркли слышал на Род-Айленде от местных индейцев, а затем испробовал на себе. Медики XVIII в. весьма критически отнеслись к рекомендациям Беркли , и он ответил шутливыми стихотворениями. Читать дальше...

Всеобщая стачка разгорелась 16 октября и как раз к тому времени, когда Витте с князем Алексеем Дмитриевичем Оболенским вырабатывали манифест 17 октября, город был уже в темноте, электричество не горело, трамваи не ходили, полезные дороги остановились. Самое появление манифеста свободы произвело самое различное впечатление, как видно из многочисленных отзывов современников. П. Обнинский, Новый строй, 1909 г., говорит: «Ни одна из тогдашних политических партий не была удовлетворена манифестом. В резолюции съезда конституционно-демократической партии, забастовочного железнодорожного комитета, центрального бюро союза союзов, забастовочного бюро союза чиновников, академического союза, правления Пироговского общества врачей — везде звучит нотка недоверия, всюду выражается требование учредительного собрания, как непременное условие осуществления манифеста. С другой стороны, городские и земские управы, некоторые университеты и другие учреждения спешат выразить свою радость и готовность содействовать правительству. Наконец, настроение масс, приподнятое и оживленное, чуждое опасливости политических бюро, определенно указывало на популярность тезисов манифеста и веру в их исполнение». Я, впрочем, в качестве современника событий, не могу не возразить, что последнее указание Обнинского на настроение масс не вполне точно. Много было и в толпе, выражавшей свое мнение по поводу манифеста, сомневающихся, изверившихся в правду воли монаршей. Я бы сказал, — толпа или безмолвствовала или продолжала мрачно бурлить, выкрикивая по временам прежние страшные слова на летучих митингах.

Как Государь Павел Петрович Рождественские праздники сократил «Принимая во внимание множество дел по Присутственным местам в нерешении остающихся, и от времени до времени накопляемых, повелеваем, чтобы отныне в положенные по Регламенту с 25 Декабря по 7 Генваря неприсутственные дни, иметь от заседания свободу только три первые дня праздника 25, 26, 27 Декабря; в прочие же между сим временем обыкновенные дни, кроме Воскресных и табельных, быть Присутствию во всех приказах»

При Филиппе игумене к трапезе братской прибавлено, щи с маслом, да и масленые приспехи разные, блины, пироги и оладьи и кружки рыбные, да и кисель и яишница. При Филиппе ж игумене прибыли олени на остров; а до него оленей на острову не было. Он же Филипп игумен мельницы делал, да ручьи копал, к мельницам воду приводил, да у губы у ворот по сторонам кучи великия, высокия и широкия делал, да на них кресты великие и высокие ставил, да дороги делал и чистил, да двор поставил коровий в Муксальмах… При нем же прибыли каменные колокола, да и клепало каменное великое, в кои и звонят. Филипп же игумен для разных монастырских поделок, которыя исправлялися прежде людьми, изобрел полезныя машины

Крикнул своим: "Пойду, сделаю память!» Особенно задумчив был рядовой 9-й мушкетерской роты Тенгинскаго полка Архип Осипов. Он ходил один, заложив руки за спину, часто останавливался и что-то обдумывал. Несколько раз его товарищи слышали, как он произносил вслух: «Хочу сделать память России: подожгу пороховой погреб в случае неустойки». Подпоручик Краузгольд донес об этом штабс-капитану Лико. Тот призвал к себе Архипа Осипова и поддержал его решимость. Лико знал, что рядовому легче исполнить этот подвиг, чем начальнику, более занятому во время приступа своим делом.  Читать дальше...

Такоже, по принятии короны Российской, в супружество во всю Мою жизнь не вступать, и наследника ни при себе, ни по себе никого не определять. Еще обещаемся, что понеже целость и благополучие всякого государства от благих советов состоит, того ради. Мы, ныне уже учрежденный Верховный Тайный Совет в восьми персонах всегда содержать, и без оного, Верховного Тайного Совета, согласия, 1) ни с кем войны не начинать; 2) миру не заключать; 3) верных наших подданных никакими новыми податьми не отягощать; 4) в знатные чины как в статские, так и в военные сухопутные и морские, выше полковничья ранга, не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим войскам быть под ведением Верховного Тайного Совета; 5) у шляхетства живота, имения и чести без суда не отнимать; 6) вотчины и деревни не жаловать; 7) в придворные чины как русских, так и иноземцев без совету Верховнаго Тайного Совета не производить; 8) государственные доходы в расход не употреблять; и всех верных своих подданных в неотменной своей милости содержать. А буде чего по сему обещанию не исполню, то лишена буду короны Российской

Евроистория Петра Великого. Брикнер Александр Густавович . Иллюстрированная история Петра Великого. СПб., 1902 Выскочки, как Меншиков и Екатерина, царствовали после Петра; выскочкою была и сама Россия рядом с другими освященными почетным прошлым и медленным историческим развитием старинными членами европейской государственной системы; выскочкой, в известном смысле, был и сам царь... Россия и без Петра стала бы великой державой. Но продолжительность этого процесса величием и гениальностью Петра значительно изменилась и сократилась. Он не создал нового направления в истории России, но народ был быстро подвинут на уже готовый путь.

Лишь только вступил в оную казарму, которая была велика и темна, то увидел человека обнимающего мои колена весьма в робком виде, который притом в смятенном духе так тихо говорил, что я и речей его расслушать не мог, паче же, что вид на голове его всклокоченных волос и беспорядочно оброслая седая борода, бледное лицо, обвалившиеся щеки, худая и замаранная одежда нимало не вообразили мне того, для кого я туда шел, то подумал, что то был какой по иным делам из мастеровых людей арестант же, и так, оборотясь, говорил офицеру, чтоб его от меня отвели, а показали б, в котором углу в той казарме бывший граф Левенвольд находится? Но как на сие мне сказали, что сей то самый граф Левенвольд... И тако ныне, видя его в таком бедном состоянии пред меня представшего, поражен я был неописанной жалостью, помысля, что иногда так и со мною приключиться может, почему принужден несколько минут остановиться, чтоб тако мятущийся мой дух привесть в порядок

Герой на поле смерти Отряд следовал в стройном порядке, и встретив на пути икону Смоленской Божией Матери, остановился. Начальник произнес для всех краткую молитву Небесной Заступнице и повел товарищей на поле смерти. По близкому расстоянию пути от сражающихся, движение не могло совершиться без потери людей: «Ядра и гранаты сыпались в колонны, и вырывали ряды идущих» Медная стена Саксонских кирасир Тилемана неслась прямо на правый фланг 2-го батальона Измайловского полка. Казалось, судьба обрекла Измайловцев пасть под ударами латников, и они ждали только смерти, не нарушая торжественной ее минуты выстрелами...

В ночь с 21 на 22 января 1772 г. отряд из 600 бойцов под командой Шуази тихо прокрался в Тынец. Оттуда на лодках, отталкиваясь шестами, чтобы не плескать веслами, они достигли Кракова и, накинув, чтобы сливаться со снегом, белые одежды кзендзов, подкрались к стенам замка. Два отряда из трех нашли нужные отверстия и проникли в крепость. Лишь тучный Шуази задержал свой отряд, заткнув могучим телом канализационный сток, по которому не смог пролезть. Тем временем отряды Антуана де Виоменвиля и капитана Салиньяка сняли часовых, захватили главный караул и открыли ворота основным силам. Всего в замок вошло 500 человек с четырьмя орудиями. Штакельберг в это время танцевал со своей панной на балу. Он был без шпаги, когда в залу полезли перемазанные нечистотами французы и шляхта. Никто не ожидал, что старик дико оскорбится, некуртуазно сунет кулаком в лики витязей, вырвется из зала и поднимет тревогу. Между тем от мысли, что скажет ему Александр Васильевич, у Штакельберга выросли крылья…

Нет в Европе страны, которая была бы столько, как Россия, богата реками и ручьями, в которых водятся жемчужные раковины, а между тем мы знаем только не многие из них; большей части ручьев, из которых могли бы добываться тысячи отличных жемчужин, мы не знаем даже по названию. Г. Штукенберг сообщает в Журнале Государственных Имуществ следующие любопытные сведения о нахождении жемчуга в нашем Отечестве… …Разными жителями Олонецкого Уезда поданы были Государыне просьбы о том, что в различных притоках Северного Океана и Онежского озера находятся жемчужные раковины, и что до сих пор никто не пользуется этим дорогим естественным продуктом. Просители искали, чтобы право ловли жемчуга даровано были им как милость, без всякого стеснения и ограничения. Замечательны, как видно из документов по сему делу, два странные мнения о происхождении жемчуга — одно: что жемчуг есть яицы, из которых родятся раковины; другое, помещенное в записке просителей Олонецкого Округа, что жемчуг находится только в одном роде черепахи (кожурильной черепахе).

Не простившись ни с кем, ниже с женою своей, одним вечером вышел со двора и пустился прямо по дороге в Голландию. Шел всю ночь. На третий день, миновав Диссельдорф, ночевал поблизости от сего города, в небольшом селении, на постоялом дворе. Нашел там прусского офицера с солдатами, вербующего рекрут. Здесь случилось с ним странное происшествие: путник наш показался пруссакам годною рыбою на их уду. Офицер просил его учтивым образом сесть подле себя, отужинать с его подчиненными и вместе выпить, так ими называемую, круговую рюмку. В продолжение стола расхваливана ему была королевская прусская служба. Наш путник так был употчеван, что не мог помнить, что происходило с ним ночью. Пробудясь, увидел на платье своем красной воротник; снял его. В карманах ощупал несколько прусских денег. Прусский офицер, назвав его храбрым солдатом, дал ему, между тем, знать, что, конечно, сыщет он счастие, начав служить в прусском войске. Подчиненные сего офицера именовали его братом... «Как, — отвечал Ломоносов, — я ваш брат? Я россиянин, следовательно, вам и не родня...». «Как?—закричал ему прусский урядник, — разве ты не совсем выспался или забыл, что вчерась при всех нас вступил в королевскую прусскую службу; бил с г. порутчиком по рукам; взял и побратался с нами. Не унывай только и не думай ни о чем, тебе у нас полюбится, детина ты доброй и годишься на лошадь». Таким образом сделался бедный наш Ломоносов королевским прусским рейтаром. Палка прусского вахмистра запечатлела у него уста.

Хотя посылается к тебе и данная от нас секретная о Императрице Российской декларация; однакож скрыть от тебя не хотим, что мы во всю свою жизнь никакого акта столь неохотно не подписывали, как сей; да и то, как по самой сущей истине уверить можем, отнюдь не для того, чтоб мы завидовали Ее Величеству или государству Ее получить от нынешней войны какую действительную пользу; ибо мы напротив того за оказанное к нам пред лицом всего света и самим делом особливое великодушие и дружбу Российской Императрицы преисполнены наичувствительнейшей благодарностью; но прямая тому причина состоит в опасении крайне обеспокоивающем нас, чтоб сей поступок прежде времени известным не учинился и не токмо не привлек бы на нас жесточайшие от Французского Двора нарекания, но и не произвел бы для нас, для Саксонии, да и для самой России, неприятнейших следствий, и чрез то не обратился бы напротив того в особливую пользу общему и опасному неприятелю нашему.