Статьи

Ушедший утром 1 июня из Фучжоу подъесаул Буторин, кроме указанного уже донесения о проходе через г. Фучжоу неприятельского разезда в 25 лошадей и о появлении 3 эск. японской конницы, послал еще одно в 7 ч. 45 м. вечера «из местности в 10 вер. от Ванзелина к Вафангоу: Неприятельский разъезд в 15 чел. находится в 6 вер. к западу от нас; за ним верстах в 5 полуэскадрон; наши заставы не соединились»… бар. Штакельберг в 8 ч. 45 м. вечера приказал всем начальникам участков воспользоваться пластунами, охотниками и сотнями, чтобы ночью выяснить, где расположены японцы, усиливаются ли, или, наоборот, отходят назад.это приказание было исполнено посылкой кон.-охотн. команды 13-го В.-С. стр. полка и сборного эскадрона Приморского драг, полка из вызвавшихся охотников под начальством пор. Щербачева; японские аванпосты в окрестностях Паджангуньдзы и Тафаншина около 2 ч. ночи были потревожены; в темноте завязалась на некоторое время довольно сильная перестрелка, но каких-либо новых сведений о противнике произведенная драгунами и конными охотниками разведка не доставила.

Всего несколько лет тому назад наша земля была прекрасна. Поля обихожены, крестьяне радостны, в городах царили достаток и дух празднества. На что же похоже стало все это теперь! У меня недостаточно умения передать словами все, что я вижу. Я не умею расцветить картину изящностью слога, но, поверьте, даже победитель испустил бы стон, вглядевшись в ужасное зрелище, предстающее теперь передо мною. Вся страна, моя любимая страна, лежит в ужасающих руинах, вызывающих только страх, скорбь и отчаяние. Земледельцы и пастухи оставили свое ремесло. Земледельцы и пастухи превратились в солдат и теперь лишь терзают ту землю, которую раньше возделывали. В городах обретаются одни старики, женщины и дети. В домах остаются только мужчины, негодные к службе из-за полученных ран или потери конечностей. Их малые дети, собираются вокруг отцов, чтобы послушать истории их увечий, и стать солдатами, прежде чем наберутся сил, чтобы вспахать поле.

В таком цветущем состоянии находился Берлин, когда Тотлебен овладел им. Он уже принял начальствование над городом, когда Ласси явился на шестой день после взятия его и с неудовольствием узнал о снисходительном поведении русских. Этот императорский полководец силой прогнал русский караул от Галльских ворот и занял их своими войсками, причем потребовал для себя своей части во всем, грозя в противном случае объявить торжественный протест против капитуляции. Чернышев уладил этот спор и велел отвести австрийцам трое ворот и выдать 50 000 рейхсталеров из сумм, предназначенных для гостинца солдатам. Тотлебен был вынужден принимать на себя всевозможные роли: публично он произносил величайшие угрозы и проклятия, а частным образом обнаруживал добрые намерения, подтверждаемые делом. При установлении размера контрибуции было условлено, что ни один солдат не будет квартировать в городе. Но Ласси, обнаруживавший при всех случаях свою непримиримую вражду к пруссакам, надсмеялся над этим условием и насильно поселился в городе с несколькими полками своего корпуса вопреки сопротивлению русских. Тогда начались возмутительные бесчинства… Австрийцы в этом далеко превзошли русских; они не хотели ничего знать об условиях капитуляции, а следовали только голосу национальной ненависти и жажде грабежа; поэтому Тотлебену пришлось ввести еще больше русских войск в город и велеть стрелять по австрийцам.

К 80 летию Победы Руниверс публикует на Rutube 20 серий документальной киноэпопеи "ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ" (Неизвестная война). Фильм № 11. Война на море

Участвовать в кассе имеют право все служащие в Канцелярии Генерал-Губернатора. Желающий принять участие в кассе, заявляет о том Правлению кассы, которое и записывает имя, отчество, фамилию, чин и занимаемую вступающим участником должность в алфавитную книгу взносов, по которой и открывается ему особый счет. Из содержания каждого участника кассы производятся обязательные вычеты: по 2% ежемесячно из получаемого им на службе содержания и по 6% единовременно из пособий и наградных денег. Кроме обязательных вычетов, всякий участник может вносить в кассу и добровольные вклады на срок и в размере по соглашению с Правлением кассы.

Владыка колоссальной державы, наследник четырех династий, король Испании и император Священной Римской империи Карл V Габсбург, утомленный болезнями, длительными войнами и государственными делами, решил отречься от престола, дабы закончить свои дни в монастыре. Официальными актами император отрекался от большей части своих владений. Он оставил земли Габсбургов в центральной Европе своему брату Фердинанду, но по просьбе последнего отложил свое отречение от титула императора Священной Римской империи. Все остальные владения отходили сыну Карла V. Филиппу Испанскому, который становился теперь правителем огромных территорий, включавших в себя Англию, Нидерланды (с последующим присоединением Франш-Конте), Кастилию, Арагон, Милан, Неаполь и Сицилию, острова Средиземного моря, форты Северной Африки и колонизированные земли Нового Света. Владение этими землями означало и власть над примыкающими к ним территориями (такими, как итальянские герцогства или Ирландия), а также претензии на земли в Тихом океане. Испания теперь была отделена от Германской империи. Такое наследство распаляло воображение.

Еще ребенком я думал, что звезды суть атомы какого-то гигантского существа. Да и кто из нас этого не думал На каждой совершенной планете один выборный президент, выражающий волю народа. Каждая солнечная система — а их миллиарды миллионов — также имеет своего верховного представителя. Группы солнц объединяются своим президентом. Каждый млечный путь (миллиарды солнечных систем) — тоже. Может быть, имеет объединение и Эфирный Остров (собрание млечных путей). Что же видим! Власть сознательных существ объединяется председателями планет, солнечных систем, звездных групп, млечных путей, эфирных островов и т.п. Какая это могущественная сила, мы и представить себе не можем! Невероятно, чтобы она не имела влияния на жалкую земную жизнь. Невозможно, чтобы мать не поддерживала, не хранила младенца. Так и Земля не может быть предоставлена вполне самой себе. Некоторая степень самостоятельности ей оставлена только для приобретения опыта, для достижения совершенства (только не для гибели). Но кроме миров, подобных человеческим, возможны миры из вещественных плотностей и иных размеров... Еще ребенком я думал, что звезды суть атомы какого-то гигантского существа. Да и кто из нас этого не думал. Читать дальше...

Иоанн, «сыскав измены собаки Алексея со всеми его советники», положил в 1560 году конец влиянию Сильвестра и Адашева. Ни один из сторонников Сильвестра и Адашева не был предан казни; Иоанн хотел усовестить крамольников милосердием. Все меры его ограничились только тем, что он взял с подданных клятву не принадлежать к стороне Сильвестра и Адашева, не стараться о возвращении ее представителям прежней силы, прежнего значения в государстве. Ho крамола не умерла с падением главных крамольников. В письме своем к Курбскому Иоанн говорит, что, несмотря на присягу, сторонники павшей партии, все-таки старались возвратить прежнее значение своим предводителям. «От нарицаемых тобою мучеников», пишет он Курбскому, «и от согласных им наша заповедь ни вочтож положиша и крестное целование преступивше, нетокмо отсташа от тех изменинков, но и большими начаша им помогати и всячески промышлять, дабы их на первый чин возвратити и на нас лютейшее составити умышление».

Эта точка зрения — единственно правильная. Она сразу обнаруживает крайнюю бессодержательность, чтобы не сказать более, ходячего обвинения позитивизма в том, что он сознательно устраняет себя от всякого участия в разрешении целых категорий чрезвычайно важных вопросов, заранее признаваемых им неразрешимыми, принадлежащими к области непознаваемого. Обвинение это смешивает следствие с его причиной, результат, и притом чисто отрицательный, известного образа действия с самим образом действия. Возражение, что в философии относительного, какою является позитивизм, нет места для непознаваемого, на том основании, что относительно непознаваемое есть только непознанное — пустая игра слов на которой не стоит останавливаться, раз мы твердо усвоили себе упомянутую выше точку зрения. Да, мы позволяем себе называть невстреченное еще никогда на известном, точно определяемом и описываемом нами пути, невстречаемым на этом пути, но ведь наши противники очень хорошо знают, что мы отстаиваем только тот путь, по которому идем…

В 1726 году английская эскадра пыталась блокировать в Ревеле русский флот. Письмо коммодора Уоджера командующему русским флотом Ф. М. Апраксину : «Его Великобританское Величество, мой король, зело удивился слышать о таком военном приуготовлении, которое Е.И.В. царица всероссийская изволит чинить в Санкт-Петербурге как морем, так и сухим путем, хотя имея мир со всеми соседями, о котором приуготовлении получил он подлинное известие, оттого иначе не мог мнить, токмо что намерения ее суть возмущать настоящий мир и покой в северных странах. Государь мой паче всего желает соблюдать мир и покой во всей Европе. И для того послали меня с эскадрой ради протекции и обороны кого-нибудь из союзников, который может быть под страхом атакования». Ответ императрицы Екатерины I королю Георгу: «Ежели мы только когда повелим флоту нашему в море идти, то тогда через сие Вашего Королевского Величества запрещение себя воздерживать не допустим. И как мало мы сами себя возвышаем, так и другим законы свои предписывать не хотим. Мы есть абсолютная и самодержавная государыня, которая ни от кого, кроме единого Бога, не зависит, оныя от иного кою принять вознамерены»

Сознавая в себе, что его эмпирическое существование — не адекватно и не сообразно с безусловным образом вечной истины, человек во всякое время открыт сомнению и всегда готов или, в силу своего умозрения, отвергнуть чувственное, опытное свидетельство, или, наоборот, в силу эмпиризма чувств и рассудка, отвергнуть свидетельство умозрения и смысла. Как из влажной земли силою солнца вызываются и возникают все ее испарения, так из необъятного мирового содержания, объясняемого и уразумеваемого силою смысла, исходит всякого рода помышления и соображения, и ни одно из них не остается чуждым человеку. Он живет всеобщею, мировою жизнью и мыслит сам в себе все, что явно или тайно мыслится в мире; каждое из мировых сказаний находить в нем свой отголосок и сказывается его уму внятным образом. Вследствие чего, сфера его помышлений есть необъятная сфера, и включает в себя не только силу и значение веры, но также и все значения, и всю силу сомнения.

Тактическое значение каждого из трех родов оружия определяется в зависимости от тактического состояния турецких войск. Последние имеют преимущество в числе и, отчасти, в качестве своей конницы, сравнительно с нашей кавалерией (легкость движений, выносливость), и уступают нам в качестве своей пехоты, в особенности же артиллерии, не принимающей почти никакого участия в полевых боях, в смысле маневрирования. Это дает особенное значение нашей пехоте, как относительно действительности ее огня, так и действия холодным оружием, вызывая в ней натиск и удар в штыки. Отсюда изменение боевого порядка пехоты, в смысле большей подвижности, а расположение ее, вместо одного общего каре для всей армии, в каре по дивизиям, полкам и батальонам, смотря по силе действующего отряда. Образ действий наших войск установился на известных началах не сразу, не вдруг, а путем ряда последовательных опытов и приспособлений к условиям обстановки. Являясь сперва как отдельный, частный факт, давший хорошие результаты, факт этот служит основанием для его повторения в других случаях и, наконец, из частного становится общим, как, напр., дробление одного каре на несколько меньших.

Трусость Голландского Капитана, кораблем сим начальствовавшего, была причиною, что он взят был Стенькою Разиным и сожжен. Когда Царь Алексей Михайлович завоевал города Адзель и Кокенгузен, при устье реки Двины лежавшие, то поручил управление сею страною Думному Дворянину А. Л. Ордину-Нащокину. Знаменитый муж сей воспользовался подвигами Монарха своего, и завел там торговый флот. В последствии, по заключении мира со Шведами, возвращены им были сии места, и Ордин-Нащокин перенес верфь свою из Кокенгузена в село Дедново. Здесь построил он корабль Орел и яхту, назначенные для защиты Астрахани, против Волжских разбойников. Трусость Голландского Капитана, кораблем сим начальствовавшего, была причиною, что он взят был Стенькою Разиным и сожжен. Читать дальше...

А как государство замутится, и на Москве б выбрали на Московское царство его князь Ивана; и патриарха и властей поставить, кого изберут народом, которые б старые книги любили. И целовали нам на то Хованские крест и образ Николы чудотворца, и мы им целовали тот же крест, чтоб нам злое дело делать всем вообще. А дали они нам всем по двести рублей денег человеку, и обещались они нам, перед тем же образом, что если они Московского государства доступят, и нас стрельцов, которые в заговоре были, пожаловать в ближние люди, а нас посадских людей гостинным именем, и торговать во веки беспошлинно, а стрельцам велеть наговаривать, которые будут побиты, и тех живот и вотчины продавать, а деньги отдавать им стрельцам на все приказы. И мы три человека, убоясь Бога, и памятуя крестное целованье, и не хотя на такое злое дело дерзнуть, извещаем Вам Великим Государем, чтоб Государское здоровье оберегли. И мы холопы Ваши ныне укрылись, живем в похоронках, и Вам Государям то их злое дело извещаем, забыв смерть свою. А как Ваше Государское здоровье сохранится, и все Бог утишит, и мы холопы Ваши Вам Государем объявимся, и Вы Государи нас холопов своих, за наши верные службы, пожалуете. А имен нам своих написать невозможно, а приметы у нас: у одного на правом плече бородавка черная, а у другого на правой ноге поперек бедра рубец посеченный, а третьего объявим мы, потому что у него примет никаких нет.

«Я хочу — писал император Павел — чтобы Грузия была губерния, итак тотчас и поставьте ее в сношение с сенатом, а по духовной части с синодом, не трогая их привилегий. Губернатор пусть будет кто-либо из царской крови, но под вами, и будет шеф гусарского тамошнего нового полка». Кнорринг получил приказание объявить царевичу Александру, что император предает забвению все прежние его проступки, если только он оставит свои происки и отправится в Россию, куда призывались все без исключения лица грузинского царского дома, в доказательство того, что в Грузии все сословия желают вступить в подданство России, «а не то, чтобы покорство их происходило единственно из желания двух или трех». Царевич Давид лично получил письмо императора, в знак попечения как о нем самом, так и о благе Грузии.